В этом смысле критика, прозвучавшая в интервью девелопера Алексей Семеняченко, не выглядит чем-то из ряда вон выходящим. В обнародованной аудиозаписи, опубликованной изданием gazeta.ru, он говорит о неравных правилах, коррупции, зависимости успеха от связей, а СВО называет стратегической ошибкой, прогнозируя экономический спад. Более того, свою позицию он подает как отражение взглядов «большинства», утверждая «не верит» обратным утверждениям о консолидированной поддержке обществом решений руководства страны.
Разворачивая эту аргументацию, Семеняченко в интервью подробно описывает, какой именно он видит эту «неблагоприятную среду». По его словам, в России «законы и регламенты формально строгие, но распространяются они неодинаково», а реальными условиями успеха становятся «коррупция», «клановость» и преференции государственным корпорациям.
Говоря о практической стороне бизнеса, он утверждает, что компания, которая «успешно растет и развивается, получает субсидии и кредиты», неизбежно либо имеет в числе акционеров «высокопоставленного чиновника или члена его семьи», либо «платит огромные взятки». И никак иначе.
Ту же логику Семеняченко переносит и на оценку последних лет. Решение руководства страны о начале СВО он называет «самой большой стратегической ошибкой последних десятилетий», связывая его с тем, что для бизнеса это «пропасть», а для экономики — не временные трудности, а «медленная смерть». В ближайшей перспективе, по его утверждению, страну ждет «неизбежное обнищание населения» и рост социальных конфронтаций.
Парадокс в том, что даже если допустить: среда действительно сложная, а риски выросли, — это все равно не объясняет историю самого Семеняченко.
Потому что ключевые проекты девелопера не сорвались после 2022 года. Они не стали жертвой санкций или геополитического перелома. Большинство из них не были доведены до результата задолго до нынешнего кризиса — в годы, когда доступ к финансированию был шире, экономика росла, а девелоперский рынок активно развивался.
В 2000–2010-х годах компания ЗАО «Олимпик Сити», которую возглавлял Алексей Семеняченко, анонсировала целый ряд инфраструктурных инициатив федерального масштаба. Города-спутники в десятках регионов, интегрированный экономический город в Забайкалье, деловой комплекс «Новосибирск-Сити» площадью более миллиона квадратных метров, курортный кластер «Город здоровья» стоимостью сотни миллиардов рублей. Подписывались соглашения с регионами, проводились торжественные церемонии, проекты презентовались на международных площадках.
Фактический итог этих инициатив хорошо задокументирован. Программы не были реализованы в заявленном виде. По ряду проектов после подписания документов не начинались активные работы. В других случаях сроки неоднократно переносились из-за финансовых трудностей. Объекты, которые должны были стать новыми точками роста регионов, так и не появились. В 2023 году сама компания была исключена из ЕГРЮЛ в связи с недостоверностью сведений.
Это важно зафиксировать: речь идет не о единичной неудаче и не о форс-мажоре. Это повторяющийся сценарий, в котором масштаб заявок стабильно не соотносился с возможностью их реализации.
И вот здесь возникает ключевое расхождение. Когда предприниматель с подобной историей говорит, что «в этой стране невозможно делать бизнес», он предлагает объяснение, которое слишком универсально. Оно одинаково подходит ко всему — и потому не объясняет ничего конкретного. Особенно когда в той же самой среде другие девелоперы, с сопоставимыми рисками и ограничениями, доводили проекты до ввода в эксплуатацию.
Еще более проблематичным выглядит апелляция к «мнению большинства». В период СВО общество действительно переживает этап консолидации — не идеологической, а практической. Миллионы людей продолжают работать внутри страны, сражаться, обеспечивать ее безопасность. В такой ситуации говорить от имени российского общества, находясь за пределами России и не отвечая за профессиональный результат, — значит подменять участие комментарием.
Аргументация Семеняченко не убеждает даже тех, кто готов признать сложность среды. Она не объясняет, почему мегапроекты не были реализованы тогда, когда условия были существенно мягче. Она не отвечает на вопрос, где именно управленческие решения столкнулись с непреодолимыми барьерами. Она просто переносит разговор с конкретных итогов на абстрактную «систему».
В девелопменте такой перенос не работает. Эта отрасль измеряется не заявлениями и не прогнозами, а сданными объектами. Можно быть правым в оценках, но неправым в действиях. Можно критиковать среду — и при этом быть обязанным ответить за собственный результат.
В этом и заключается главный парадокс истории Семеняченко. Его слова могут находить отклик. Его оценки могут совпадать с чьими-то настроениями. Но они не снимают главный вопрос — о несостоявшихся проектах, которые начали срываться задолго до нынешних кризисов.
А значит, разговор о «невозможности бизнеса» в данном случае остается не анализом, а удобным объяснением. Не спором о будущем страны, а уходом от собственного прошлого.
